seringvar (seringvar) wrote,
seringvar
seringvar

Нечто обыкновенное для 1937-ого года

Оригинал взят у flickering4 в Нечто обыкновенное для 1937-ого года
Оригинал взят у novayagazeta в Генетик от Бога

Работами Николая Авдулова восхищался Тимофеев-Ресовский, но продолжить их не позволил арест: «десять лет без права переписки», означавшие расстрел.

Самый последний снимок, который остается от человека, расстрелянного в сталинских застенках, это тот, который чекистский фотограф сделал после его ареста. Эти фотографии — в фас и в профиль — прилагаются к делу приговоренного к смерти и вместе с делом навечно прячутся от посторонних глаз. Родные и близкие погибшего их не видят. Для них облик родного человека навсегда сохраняется в прижизненных снимках, оставшихся в домашнем альбоме (если их, конечно, не изъяли при обыске во время ареста).

Последнюю фотографию Николая Авдулова, где он запечатлен у микроскопа в своем рабочем кабинете, к счастью, не изъяли. Ее сохранил сын Николая Павловича, и мы имеем возможность увидеть этого замечательного человека таким, каким он был в декабре 1937 года. Жить на свободе ему оставалось меньше месяца.

Было ему тогда 38 лет — лучшее время для ученого: зенит интеллектуальных сил…

Николай Павлович происходил из обедневшей, но некогда очень родовитой дворянской семьи, где знание детьми иностранных языков, умение рисовать и музицировать считались нормой. И Николай Авдулов свободно владел европейскими языками, хорошо играл на рояле и сам сочинял музыку. Он и рисовал хорошо, несмотря на то, что в юности у него были удалены хрусталики глаз и без специальных очков он почти ничего не видел.

1917 год застал его первокурсником сельскохозяйственного факультета Киевского политехнического института. Способному студенту повезло: к научной работе его привлек сам Григорий Левитский — выдающийся русский генетик, и это сотрудничество определило судьбу его ученика.

Но время было голодное и для науки не очень подходящее. Пришлось Николаю Авдулову бросить учебу. Его трудовая биография — чернорабочий на лесопильном заводе, рабочий в сельхоз-артели, библиотекарь ревкома, делопроизводитель уголовного розыска, статистик, счетовод…

К счастью, в 1925-м происходит событие, возвращающее все на круги своя. Не забывший своего ученика Г.А. Левитский находит Авдулова и приглашает его в Государственный институт опытной агрономии (ГИОА), а затем — в знаменитый ВИР — Всесоюзный институт растениеводства, который возглавляет великий Николай Вавилов.

Нет диплома о высшем образовании? Но разве дипломом измеряется талант ученого? Написанная Н.П. Авдуловым монография о генетике злаковых культур получает первую премию Главнауки, завоевывает признание в стране и за рубежом и со временем становится классической. Сын Авдулова рассказывал, как в 70-е он оказался в одной компании с выдающимся нашим генетиком Н.В. Тимофеевым-Ресовским. «Услышав фамилию Авдулов, Николай Владимирович подошел ко мне: «Ваш отец — тот самый Авдулов?» И весь вечер не отходил от меня ни на шаг. Дело было, конечно, не во мне, а в преклонении перед работой моего отца».

К сожалению, эта монография (кроме статей) Авдулова стала единственной и последней. В марте 1932 года по ложному обвинению он был арестован и три года провел на строительстве Беломорканала. Вместе с ним была арестована его жена. После этого семья оказывается в Саратове, где опальный ученый работает на селекционной станции и преподает в Саратовском университете на биологическом факультете. Там Авдулову по итогам опубликованных работ без защиты диссертации присуждают кандидатскую степень, а через год он становится доктором сельскохозяйственных наук.

Блестящая научная карьера обрывается вторым арестом 28 декабря 1937 года. «Пришли ночью, — вспоминал сын Николая Павловича, которому в то время было 7 лет. — Я помню только, что меня отец разбудил, поставил на кровать и стал целовать. Прощался. В доме горел свет, какие-то люди ходили. Было много вещей в беспорядке. У меня было ощущение, что он был небрит немножко. Я все думал: «Да что же он меня так долго целует!» Потом он меня положил, я опять заснул… Мама передачи носила в тюрьму, получала от отца записки. Последняя записка кончалась словом «спокоен». Он уже получил приговор, и это был канун расстрела, но маме сказали: «Десять лет без права переписки».

Пройдет 10 лет, и родные получат справку: умер в 1943 году. И только много лет спустя узнают правду: расстрелян 22 мая 1938 года якобы «за участие в диверсионно-террористической организации». Разумеется, никакой организации не было и в помине. Вынесенный приговор был отменен в 1957 году «за отсутствием состава преступления».

Участь Николая Авдулова разделили и его учителя. Арестованный в 1940-м, Николай Иванович Вавилов умер в Саратовской тюрьме 29 января 1943 года. Григория Андреевича Левитского арестовали 28 июня 1941-го. Умер в Златоустовской тюрьме 20 мая 1942 года.

Жена ученого — Екатерина Мечиславовна (1887–1974) — в 1938 году была арестована вторично и как ЧСИР (Член Семьи Изменника Родины) получила пять лет лагерей. Оставшись без родителей, сын Авдуловых — Андрей Николаевич (1930–2008) хлебнул, как говорится, лиха, но отцовские гены не подвели: получил два высших образования, стал кандидатом технических и доктором философских наук. Его воспоминания хранятся в архиве «Мемориала».

Ирина ОСТРОВСКАЯ,


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments