seringvar (seringvar) wrote,
seringvar
seringvar

Что останется?

Утром отвез жалобу старушке спорящей с банком и с полицией по поводу ее жалобы. Она рассказала еще одну свою проблему. Ее старший сын два дня назад избил ее и она попала в больницу с сотрясение мозга. Свидетелем была только гражданская жена сын. Старушка боится писать в полицию: "Меня же и объявят виновной".

Весь день работал на компе. Разбирался в проблемах прав молодежи, поначитался всяких законов. Молодежь меньшинство и не совсем уязвимая группа, в этом вся проблема прав молодежи.

Опять почитывал дневники.

Василий Павлович Аргировский умерший в блокаду Ленинграда оставил интересный дневник о голоде. Одна из последних записей:

"Смерть Ф. П.(это брат Василия Павловича) никого не поразила. Мы ее ждали, как ждал ее и он сам, как вполне возможной. Ленинград – фронт, а на фронте каждый всегда смотрит на свою смерть, как на нечто, вполне возможное; и если падает товарищ, то он не удивляется, так как на фронте смерть – явление бытовое; таким бытовым явлением стала смерть и в нашем городе. Она не производит ни впечатления страдания, ни своеобразного величия, ни мистического ужаса. Все эти атрибуты смерти, столь обычные в нормальной обстановке, отняло у смерти наше время".

Это наверное наш крест надстравивать надо событиями нечто сакральное. События как-то случились и если мы их не пропустили, то тут же глядишь и возвели над событием громадину. А если событие повторяется, то мы из далека видим не событие с его рутиной, а громадину надуманности, по поводу которой у нас даже случаются общие видения.

Как-то так получалось, что я проходил какие-то значимые события и удивлялся, что все обыденно, что нет ничего, что как-то выделит, как-то на небесах всполохами осветит и как зарубка в веках. И вот понимаю, что единственное способное отделить нас от животных наличие этого плохо понимаемого переживания, которое за нас осмысляется потом и не обязательно нами, но от нас ждут сигнала, постоянного сигнала о том что же мы увидели, ведь мы же жили в чем-то уже сакральном для них. Но все, даже самое ужасное и самое прекрасное, обыденно и тот, кто заглядывает в историю теряет эту обыденность, уступая сакральному.

Мы ведь выводы о прошлом делаем уступая сакральному и тем лишаемся прошлого в его истинном звучании. Единственный призыв к историку - беги, мил человек, от сакрального, от хоть какой-то толики пафоса и возвышенного, от любой толики обожествления и дьявольщины. Почему археология, хоть и рутинная, но все же ближе к настоящему прошлому.

Иногда по поводу прошлого просветление приходит, но не в поиске зла и добра, а в ощущение бытовых мелочей и рутинности происходящего. Увы - это кратковременные просветления. Мне вот кажется, что когда уйдет боль о Большом терроре 30-х годов 20 века, что останется. У нас же почти не осталось боли о репрессиях Ивана Грозного, или об оккупации Наполеоном России. Вон комедии по этому поводу снимаем. А историки наши уже много веков питаются сакральным видением истории репрессий Ивана Грозного еще испытывавшими боль и восторг потомками, которые вот вот вышли из этого. Но боль уйдет, что останется. Не вечно же мы будем питаться сакральностью восторга и сакральностью ужаса Большого террора. Что останется?

Или мы будем дожимать эту сакральность до конца, каждый выжимая что-то свое, более близкое ему? Я это опрокидываю на походы по тюрьмам, на разглядывание нынешних условий социализации людей преступивших закон. Нам надо брать что-то до безумства мелочное и не позволять сакральному порабощать наше разглядывание прошлого. Дневники, дневники, мелочи, мелочи.

Тут беседовал с одним бывшим судьей, он рассказывал о том, что учился в 80-х года в Москве, в военно-юридическом вузе и у них был преподаватель, старичек, который, как только заходил разговор о 20-30-х годах, вдруг прекращал всякие разговоры и уходил. Мог уйти даже посреди лекции. Так вот мой собеседник сказал, что случайно узнал почему он это делал. Дело в том, что этот старичек входил в одну из троек, которые выносили смертные приговоры в 30-е годы. Не пафос и не сакральное разрывали этого старичка. Этот старичек перживал какие-то мелочи из прошлого, переживал и ни как не мог пережить. 
Tags: Этика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments