seringvar (seringvar) wrote,
seringvar
seringvar

Недомолвки Витгенштейна 17. Достоверное как целостность от сомнения к вере.

139. Всегда разглядывать возможное, учитывать возможное, когда-то утвержденное (в прошлом ли, в будущем ли), но переведенное в разряд опровергнутого, но оно может быть. Сомнение - это как раз и есть такое переживание, которое разглядывает на ряду с явным возможное. Потому что и сегодня и завтра очевидность разная, а мотивация выталкивает нас к случайному (у Витгенштейна это звучит как - "по милости природы"), а не к достоверному. Мы не в ладах со временем. Оно становится условием случайного, основным условием. И даже лучше сказать так. Наше отношение ко времени становится условием случайного, а не достоверного. Какое? Да очень просто. Наше отношение ко времени, как к пространству, как к пути, которое имеет что-то сзади и что-то впереди.

140. Потому что не только память, но и очевидность способна на обман. Т.е. точка в которой сходятся прошлое и будущее, сама по себе, способна на обман. Но тогда положится не на что? Ну хотя бы в разговоре про правоту. Получается право - это про "Я" плюс "другое". Формула какая-то не совершенная. Давайте разберем. Берем две сущности "Я" и "непосредственная очевидность". Допустим мы вытащили в область "непосредственной очевидности" полотенце, которое завтра будет или шарфом, или повязкой на глаза, на бедре, на голове, на руке. "Другое" - это игра? "Я" и "игра"? Т.е. начало это игра, как с выбором Далай Ламы. Ребенок тянется к игрушке и возникает то, на что можно положится.

141. Но далее я начинаю как бы две игры? Я начинаю игру "вещь" и я начинаю игру "имя". Получается и "вещь" и "имя" оказывают опорой. Но тут опять всплывает следующая сложность, либо я умерщвляю, либо я призываю к вечной игре, к неподвижной игре. Замолчу.

142. В любую нашу игру вторгается другая игра или я в подвижности оказался на периферии своей игры. Мы наверно неправильно относимся к периферии, как нахождении в точке где сходятся "игра" и "не игра", "вещь" и "имя", "замирание" и "движение", "свое" и "не свое". И главное здесь именно понимание "своего" и "не своего", через это и только это можно разглядеть периферию в ее сложности. Дети, старики и безумцы периферийны в играх, потому что они наиболее близки к игре. И в них фундаментализма игры больше, чем в самом серьезном и разумном. Но фундаментализм как сомнение в сомнении, но не разумном, а в сомнении как собственной периферии по своему существованию.

143. А радикальный фундаментализм - это осадить.

144. "... сомнение само покоится только на том, что вне сомнения", а вне сомнения мы сами. И тут остается понять - периферия чего мы? Мы сами как сомнение в чувствах, в виде периферии в пространстве. Этот извечный поиск периферии, через повторяемость, как определенную игру. Повторяемость, как условие эмпирики и как не повторяемость как условие эмпирики. На границе все может случаться, периферия обязательное условие этого. Т.е. эмпирическое скрадывается ближе к центру, потому что уже не случается неповторяемости, а повторяемости слишком много.

145. Повторяемость - это область веры и потеря эмпирического, хотя повторяемость - это главное условие эмпирического. Вера заставляет нас овладевать чем-то, что в центре, периферию чего мы обнаружили. Но овладение - это вхождение в культуру несомненного. Это так же близко к вечности, как и к умерщвлению, того чему мы начали служить на периферии, культуре чего мы подчинились.

146. Получается, что игра усложняется и убивает сама себя. Изгоняет игру. Получается, что случайное на периферии, не повторяемое на периферии, как и не часто повторяемое на периферии - это не посыл к центру, где повторяемость убивает само себя, а посыл к целому. И центр здесь ни при чем. И видимо так же примерно устроено время.

147. Получается, что начиная с сомнения и рождая вектор идущий к достоверному, мы приходим не к достоверному, а лишь создаем самим движением от периферийного к центральному целостное. И более ничего. А достоверное как-то не случается. Оно выскальзывает. Потому что в центре нечто похожее на черную дыру, забирающую саму эмпирику и рождающее веру, как несомненное и бессмысленное.

148. Но целое я бы обрисовал еще сложнее. Игра начинается для нас когда мы начинаем сопереживать сопутствующему чувству. Когда движение от ощущения достоверного от периферии к центру вдруг рождает чувство целого, но целого как сопутствующего, стоящего и над эмпирикой и над верой.
Tags: Этика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments