Мои твиты

35. Недомолвки книги "Бытие и безумие". Безумие и корабли — 1.

149. Векторность воли основное условие действия и обязательное условие присутствия времени. Воля осланет и действие не случится, а время остановится. Но воля пуста без ее векторности. Воля и есть векторность. Но векторность воли человека хаотичная. Это, видимо, главное условие создателя при вручении нам воли. Хаос воли главная угроза человечества и человек восстает против творца пытаясь хаос воли преодолеть и обнаружить векторность. Отсюда все наши страдания по Навигатору. Наш рай - это присутствие навигатора. Наш рай - это воля без выбора, это свобода жаждущего сына ждущего указаний отца. Наш рай это безумец запертый во времени.

150. Время как русло, внутри которого мы мечемся. И даже идущих назад время неумолимо тащит вперед. Разумного и безумного время тащит вперед. Слышащего и глухого, слепца и зрячего, нищего и богатого, ленивого и трудолюбивого, совершающего волевое усилие и безвольного, время тащит вперед, потому что векторность воли как условия действия безумно. Время безумно.  Безвольно подчиняясь чему либо, мы совершаем волевой поступок. Вернее волевой поступок случается внутри нашей решимости согласится с кажущейся безответственностью, за которую все равно придется платить и нести ответственность. 

Collapse )

34. Недомолвки книги "Бытие и безумие". Безумие и философия — 1.

144. Подчиненность наша символам слова “безумия” и слова “философия” стирает все. Опустошенность как ответ на отсутствие привычных символов. Опустошенность как ответ на знакомую форму снаружи и на обнаружение пустоты внутри. Чистая логика как попытка выскользнуть от опустошенности символов. Если символы перебирать в более строгой последовательности, то оно затвердеют и материализуются. Наша вера в них материализуется. Это как если повторять незнакомое слово, то смысл начнет выскакивать сам по себе независима от наших ассоциативных рядов. 

145. Последовательное перебирание символов как обряд все равно нас ведет к парадоксу. Тупик как условие неопустошенности символов. Парадокс этим живет. Если мы во что-то невозможное ткнулись, значит что-то есть и опустошенность отступает. Вот и получается, что строгая схема перебирания символов, с которыми мы как бы свыкнулись, приводящая к тупику - основа небезумия. Более безумного представить себе не возможно. А в основе лишь переживание достоверности, как ответа, которое мы называем разумностью. 

Collapse )

33. Недомолвки книги "Бытие и безумие". Безумие и структура.

141. Разум строит, безумие - это тоже строительство. Хотя разум мыслит это как разрушение. Разум теряется перед безграничностью безумия и перед его распыленностью. Разум защищается от распыленности структурированием локального, возникающим как угроза безграничному безумию. Разум угрожает бесконечному безумию маленьким порядком, фрагментирующим еле заметную область бесконечного. При этом разум бессилен не только своей локальностью перед безумным, но и бессилен мгновенной изменяемостью безумия. Вдобавок изменяемость безумия непредсказуема. Разум штурмует безумие инструментами предсказуемости, чтобы подчинить ей бесконечное и мгновенное, но безумное выскальзывает из предсказуемости микро уровня и пропадает в непредсказуемости макро уровня. Разум ищет новые инструменты, которые теряются в макро-макро уровнях непредсказуемости безумия. 

142. Изменяемость не преклоняется перед разумом, да и не преклониться никогда. Может быть потому, что откуда-то из глубины не человеческого зов сильнее, чем зов человеческого разума. Безумие подает более громкие сигналы, да и всегда будет подавать более громкие сигналы, на которых логика не способна повернуть за реальностью. Но это поворот обоюдный. Логика не собиралась поворачивать там где зов животного безумия был сильнее. Логика предчувствовала этот поворот и рука дрогнула в этом месте. Если животное нас отзывает неожиданно в сторону от логики, то крик разумного по этому поводу как бы движется на встречу нелогичному, на встречу безумному. 

Collapse )

32. Недомолвки книги "Бытие и безумие". Садовник (Суб-личности — 1)

137. Всегда ожидание имеет [рождает] отдельное лицо. Мы чаще всего размышляем об ожидании, как о неком, стоящем вне. Мир несется мимо, а в саду тихо: садовник стрижет кусты. Мы будем проноситься с огромной скоростью и будем прорываться из вчерашнего дня в завтрашний, а садовник, в своем бессмертии, будет стричь кусты все эти годы. Наше сознание ищет такого садовника. 

138. Наше сознание ищет чего-то и там, и тут. Сознание ищет того, кто был и вчера, и будет завтра, и есть сегодня. При этом он не только заполняет время, но и пространства. Он огромный и касается неба, он широкий и касается горизонта, при этом он касается каждой детали этого мира очень легко, как будто ему нет дела до другой, не тронутой им детали, и касается одной детали, прикасаясь к каждой детали одновременно. Он проведет во времени нас в любую точку, и проведет нас в пространстве в любую точку. И если он ждет, то это даже не ожидание, а попытка подстроить время под нас, как стороннего наблюдателя, имеющего свое пространство и живущего в свое время. 

139. Он касается собой нашего сознания в его локальности и в его бесконечности ровно настолько, насколько мы ищем его. Он касается собой нашего сознания ровно настолько, насколько мы не хотим знать его. Наше забвение чего-то - это тоже садовник, стригущий кусты, во всей бесконечности события в пространстве и времени. 

140. Ищущие и не ищущие - внутри нашего ожидания мира. С момента, как мы коснулись мира, все здесь. 

31. Недомолвки книги "Бытие и безумие". Безумие и эпохи — 1.

133. Невидимость большей части границ может быть обнаружена нами с помощью подсобных инструментов. Разумные люди строят такие инструменты. Безумцам такие инструменты не нужны. Легче всего создать инструменты по обнаружению физических границ. Сложнее всего создать инструмент по подтверждению или обнаружению социальных границ. Так как социальная граница проходит по людям, то рассекающая граница рубит людей, прямо по живому, по связям и даже по телу человеческому. Инструмент, чувствующий боли человеческие от рассечения границей - сложнейший инструмент, реагирующий на очень личные переживания. А разуму же хочется объективности, и потому разум строит инструмент не рядом с рассечением, а как бы на периферии. Боль и переживание от несправедливости утихли, и уже нет боли, а есть рубец. 

134. Инструмент по поиску социального рубца - это главное усилие разума. Социальная граница как социальный рубец - это ближе разуму. Разум не может себе позволить находится прямо внутри переживания человека. А отсюда и поход разума к самому себе, как к рубцу, а не к боли. Поход к самому себе как к боли - это поход безумия, разуму - это не под силу. А безумие себя превращает в социальный инструмент. 

Collapse )

30. Недомолвки книги "Бытие и безумие". Безумие и стена.

129. Граница может быть обозначенной. Детство сильно именно тем, что границы не обозначены, и задача взрослых - это, прежде всего, научить нас обнаруживать границы, там, где их нет, а может никогда и не было и не будет, и, самое ужасное, научиться обозначать границы для самого себя. Сила безумца - оставить за собой право видеть и не видеть границы. Сила безумца в том, что он может не заметить границу в силу не-напряженности сознания или напряженности сознания по поводу другой границы. 

130. Само безумство - это иногда внезапное распыление границ. Безумец, погруженный во что-то, тихо растворяет границы. Разумный чтит границы, разумный строит стены на границах. Разумный охраняет границы там, где их нет на самом деле. Разумный, по сути, и есть граница. Потому что разумность - это осознание границы, и разумение - это сверка границ. Выкрикивая фразу о необходимости определить понятия, разумный, по сути, кричит о поиске границы [для двух сторон беседы]. Поиск границ - главное условие разума. Безумие забывает о границе и оказывается, само не понимая этого, частью бесконечного. Разумное - локально по смыслу. Разумному важно заметить иное, чтобы спастись, чтобы торжественно оформить переход, чтобы оттолкнуться для похода за границу в сторону непознанного. Этой необходимости нет у безумия.

Collapse )

29. Недомолвка книги "Бытие и безумие". Безумие и норма.

125. Почему мы не знаем, что такое норма? Дело в том, что мы жмемся к границе, поскольку именно граница нам подает сигнал о норме, и только через близость к границе мы можем нащупать норму. Но как только мы удаляемся от границы, как только теряем ее из виду, норма тут же деформируется и отдаленность от границы начинает с нами играть злую шутку. Иллюзия границы, в отличии от реальной границы, рождает тысячи фантомов нормы, которые охранять легче, чем границу как таковую. Норму, стоящую возле границы, охранять не нужно, граница сама пугает и охранение ей не потребно. Это как стояние у края пропасти делает людей более дисциплинированными в уважении правил нахождения на краю пропасти. 

126. Нормы-фантомы - источник стандартизации, источник этики и эстетики, источник самого локального духа внутри бесконечного. Норма-фантом уязвима, а потому напугана больше границы. Страх - это область не границы, страх - область нормы-фантома. Мы легче зайдем в темную комнату на самом деле, чем будем топтаться перед ней в нашем идеальном восприятии темной комнаты. Сон разума - это про не пробудившийся разум перед границей, про уснувший разум удалившийся от границы. 

127. Норма-фантом требует признания себя разумной в пику нормы, лицезреющей границу, чувствующей границу присутствующую, осязающей границу. Именно норма-фантом объявляет сознание, стоящее прямо на границе, безумством. Может потому, что норма-фантом не может расстаться со своим страхом. 

Collapse )

28. Недомолвки книги "Бытие и безумие". Маг-1 (Суб-личности — I/01)

122. Символ замнут. Человек-символ замкнут в своей магичности. Замысловатость символа, неточность его границ - условие магии, условие для его принадлежности миру целиком, чтобы черпать силы из мира в его бесконечности. Чем больше мы ищем в символе законченности смыслов, тем слабее символ. Мы сами лишаем его способности подпитаться энергией всего мира. Чем более мы тянемся к человеку-символу за конкретным, тем меньше получаем, и тем слабее его магия, достигающая нас. Магия в наших ожиданиях от символа и в наших отношениях к границам символа. Мы ослепляем символ и делаем его зрячим, мы оглупляем символ и наполняем его мудростью. Мы как бы замыкаем себя в отношения с символом. Сила символа в наших переживаниях его. 

123. Внутри символа много переживания, которые мы можем оживить, а можем умертвить. И еще неизвестно чье ожидание больше влияет на ситуацию, наше от символа или символа от нас. 

124. Мы обречены на культуру символа замкнутостью его границ, или даже чуть по другому, - мы обречены на символ замкнутостью наших собственных границ. Мы обречены на его слабость и его силу. Мы творим одиночество символа своим одиночеством. Ну представьте себе шар, внутри которого находимся лишь мы и символ, с которым мы остались и границы которого мы замкнули. Это по сути и есть наш мир и мы раздираемы задачей построения такого шара и разрывания такого шара. Потому что это, по сути, и есть культура. 

27. Недомолвки книги "Бытие и безумие". Безумие и диссоциация.

120. Граница внутри нас - это пожалуй самая важная забота. Это разорванность внутри. Если мы не видим краев этой границы - мы даже как-то успокаиваемся. Но как только эта граница нам являет нечто цельное - это может привести в ужас. Замкнувшаяся граница - это ведь проход в новый мир бесконечности. Безумство внутри безумства? Лучше границе быть размытой. 

121. А потому границы снаружи вызывают у нас столько жажды нарушения. Размытость границ успокаивает… Любое строительство границ обнадеживает… Мы как бы ищем выход в новое пространство, в новое время, в новый порядок, мы ищем себя новых, мы ищем спасения, мы раздваиваемся, мы рассыпаемся, мы открываем дорогу безумию, которого и боимся, потому что быть в двух мирах одновременно невозможно. А потому мы либо, размывая границы, сохраняем бесконечность мира, либо, создавая границы,, пробиваем проход в другой мир, а в мир; из которого мы ушли, мы уже не возвращаемся. Принять все миры или возненавидеть покинутый мир из-за его недостижимости и сойти с ума от не-целостности ограниченного мира - это выбор ищущего границы.