?

Log in

No account? Create an account

seringvar

СЕР ИНГВАР

Записки юродивого


seringvar

Хотение ясности

Мы хотим ясности и замкнутости. Т.е. мы хотим мифологической реальности. Как только мы натыкаемся на настоящую реальность, нас воротит, мы не понимаем, мы расстраиваемся, нас бесит и мы замыкаемся. Только через локализацию мы успокаиваемся. С реальностью способны работать только те, кто себя сможет подготовить себя к этому. Натянуть какой-то скафандр. Подготовить себя психически к дисбалансам, к мерцанию, к парадоксам. Настоящее нас не удовлетворяет своей не локальность и неясностью. Поэтому реальностью, правдой и истинной мы называем локализованное явлением под названием миф. Мы, видимо, не способны к принятию реальности патологически. Неконтролируемый миф выдавливает любые сигналы реальности обращаемые к нам. Как только мы ослабляем наши установки на особую подготовленность к достоверному, миф тут же срывается и обезоруживает нас и раз-два мы опять внутри мифа, а достоверное выскользнуло.


seringvar

Игра с правдой и ложью

Сегодня как бы ответы на вчерашнее. Чем ближе сегодня к вчера, тем не правильней ответы, чем дальше, тем не правильней ответы. Но сегодня это ответ на вчерашние вопросы. Мы хотим разглядеть сегодняшний день более четким, более контрастным, более черно-белым, чем он есть на самом деле, потому что именно в контрастном ответ на наши вопросы и наши основания для поступков и сегодня и завтра. Но сегодня контрастности не добиться, а тем более не добиться четкого обозначения черного и белого. Сегодня всегда это лишь вопрос. Ответ на сегодня только завтра и чем ближе это завтра, тем ответы не правильнее и чем дальше это завтра тем ответы не правильнее. Но ответ в завтра есть на вопросы сегодня. И ответы в сегодня на вопросы вчера тоже есть.

Нам очень важно разглядеть белое, что бы отделить черное. Правильное, правда для нас важна как опора, но сегодня правильное может звучать лишь как вопрос. Ответ не возможен, а возможен он лишь завтра. Друг сегодняшний возможен лишь завтра. Враг сегодняшний возможен лишь завтра.

Врага вчерашнего мы можем рассмотреть лишь сегодня. А сегодня? Враг как вопрос? А если нам предлагают врага как ответ? Значит кто-то хочет от нас действий сейчас? Но сегодня лишь вопрос. А значит мы сегодня будет давать ответ вчерашним врагом, ведь он более ясный. То же и с другом. Мы сегодня будем отвечать вчерашним другом.

Read more...Collapse )

seringvar

Мои твиты

  • Сб, 18:33: RT @andrey_yurov: "Современное общество не требует смерти Сократа. Оно требует гораздо большего, - ему нужен "политкорректный Сократ", прав…
Tags:

seringvar

Мои твиты

Tags:

seringvar

Недомолвки Бубера 14. Милость и свобода.

107. Любая милость не случайна. Это нечто готовящееся внутри нас и питающееся нами. Подкармливание милости - это очень длительный и обширный процесс. "Это не предел, а его осуществление". Милость не происходит, не мелькает как нечто конечное и фрагментарное, от раза к разу. Милость - это процесс, который начинается и кончается где-то за нашими пределами. Милость, как необходимость, которую мы наверное не способны объяснить. Бубер зовет это "сущностным актом духа". Это не от смысла в разумной его части, это от смысла в другом более вечном виде.
108. Это такой вариант избранности. Я сам себя избираю или меня избирает нечто стоящее много много дальше меня и по времени и по пространству?
109. Каждый народ если случился уже избран и избранность подкрепляется постоянно поколение за поколением. Милость как бы пронизывает нас и случается в нас начинаясь далеко до нас и продолжается далеко после нас.
110. Милость - это акт свободы, а не страх упустить вечное, а не страх упустить Бога, а не страх потерять форму Божьего дома.
111. Свобода - это не про революцию, как "пламенные деяния одиноких носителей" и не про революционеров. Свобода - это скорее про рок, судьбу, которую хочется призвать вместо навязанного, оставленного от идущих до.
112. Как бы есть посыл из прошлого и мы должны призвать новую судьбу пока посыл не поработит, не лишит нас возможного рока. А дальше своды нет, сколько бы мы не говорили о свободе. Мы порабощаемся судьбой своей и делаем посыл дальше.
113. И мы либо спасаемся в этой судьбе и считаем это своей свободой, своим добровольным и подтвержденным и постоянно подтверждающимся выбором, либо это рок потерянного - рабство. Либо в нас живет жажда спасения и она нам сигналит о свободе нашей судьбы в рамках выбранного нами рока. Либо и мы перестает подавать сигналы и судьба вдруг отворачивается от нас и мы прозябаем в рабстве судьбы.
114. Получается что здесь внутренняя наша жажда подает нам сигналы, "бурно нарастающая жажда спасения", как вечное внутри нас. Пока есть жажда спасения изнутри нас самих - есть милость, как акт и есть свобода как сигнал нам о нашей судьбе, безусловно нашей, полностью нашей судьбе от края и до края.


seringvar

Недомолвки Калистрата Жакова 6.

46. "Сознание как свидетель" - это всегда рождение мифа, который нащупывает независимость мира. Мы можем нащупывать лишь свободность мифа и сожалеть о собственном порабощении сознания перед мифом и искать пути освобождения сознания от мифа через свободу дела здесь и сейчас.
47. Психология плюс естествознание, несвободный человек плюс несвободные вещи, при этом они ищут и находят свободу в друг друге. А нам негде больше искать свободу, как в том, что есть миф, а миф пытается вырваться от нас через нас.
48. Получается миф есть только как поиск свободы перед обязательным условием порабощенностью делом? Через миф мы пытаемся освободить психику, но порабощаемся формами, которые в нас заковывает сама конструкция нашего бытийного присутствия. Видимо тяга к роботам - это попытка создать тождество без зависимости перед свободой.
49. В отличие от проживания жизни, как процесса действия, миф нас превращает в символы. Это нечто не способное действовать, но способное потерять границу между бытием и вечным. Через символ в наше простое дело врывается сакральное, врывается вечность. Это что-то видимо связанное напрямую с энергией, которая будет опять выливаться в формы зависимости в виде дела. Это как колесо, которая движется только потому, что что-то хочет взбеситься и вырваться в никуда, а потом это что-то хочет успокоится и случится.
50. Сознание другого тоже часть мифа о мире роящемся в моей голове. Только через символ мы нащупываем реальность чужого сознания (осознания) и выдергиваем его из мифа.
51. Взывая к мифу через символ мы становимся способны рождать вечное. Наше дело обращенное к мифу через символ порождает вечность.
52. Мы освобождаемся по-настоящему только через символ и именно по этому мы говорим. И именно поэтому слово сказанное есть слово обращенное к вечности. Слово сказанное есть само по себе Бог. Миф изменяется, а символ не изменяется. Загляните в символ и увидите вечное.
53. Символ - это осознание "я" и осознание "не я", но при этом осознающее вне "я" и "не я". Символ чуть больше чем то что мы примем и не примем. Он за собой тащит миф, он освобождает его, но лишает происходящего здесь и сейчас.
54. Миф рождается воздействием реального мира на мое сознание через все постоянное, что есть в реальном мире. Временное как бы несется с огромной скоростью, но любое постоянное присутствующее в этом несущемся с бешеной скоростью вдруг оказывается проводником мифа.
55. Жаков считает, что "другое "сознание" - это главная опора для мифа "через символы". Само состояние перемены, не вечности является опорным. Символы становятся вечными в моем ощущении передела вечного в любом соприкосновении с осознающим.
56. Но миф при всей своей освобождающей силе тут же порабощает своей бесконечность. Переменный мир рождает прокладку в виде мифа, которому я обязан подчинится, ибо без этого подчинения, мое сознание потеряется. Но услышать миф я могу лишь в символах, потому что они единственные стабильные точки в бесконечности мифа. А миф, сам по себе - это вечное случившееся как передел этих точек стабильного, передел символов, замеченный нами. Миф - это вечное случившееся как передел.


seringvar

Недомолвки Калистрата Жакова 5.

36. Мы ищем себя как тождество в похожем, но и в разном мы ищем тождество, но как сочетание разного, как эстетически тождественное случившееся в сочетании. Разность может нас отталкивать, быть неприятной, но сочетание может удовлетворять с точки зрения эстетики.
37. Нет внутреннего способного откликаться на внешнее.
38. Тайная допустимость нетождественности - это только моральный выбор. Жаков по этому поводу пишет: "всякий философ втайне допускает существование других людей и природы, хотя иногда показывает вид, что выводит учение из одного "я".
39. Мы пытаемся разобраться сами с собой через границу тождественного и нетождественного. Мы ищем "царство правды" в тождественной части видимого. Может быть поэтому нам нужна относительность? Потому что наличие относительности - это допустимость истины.
40. Но миф не пропорционален. Миф "не имеет постоянства закона во времени". Если миф дружит с пространством (относителен), то миф абсолютно не дружит со временем, даже с той частью времени, которая отвечает за последовательность. Время мифа замкнуто.
41. Мне кажется, что Жаков здесь нащупывает другую зависимость. Это в его словах звучит так: "не суть функции, но только условия функции". Фон более важнее того, что движется перед фоном. Мы не замечаем этого, потому что наше мышление в трехмерном мире осталось двухмерным? Мифология сильнее.
42. Миф более всегда отстает от реальности, ощущение всегда отстает о реальности. Переживания всегда будут запаздывать определенному моменту. Мы будем боятся нагретого металла, даже если он уже остыл. Но это происходит до определенного момента. Наш поиск тождества - это сигналы реальности о необходимости предъявить себя ожидаемому, предъявить себя мифу, как подтверждение. И, как ни странно, эта тождественность случается.
43. Пространственный миф двухмерен. Есть два слоя: фигура и фон, но нет фигур второго, третьего и четвертого плана. Нет фонов второго, третьего и четвертого плана. Мы ни как не можем подтянуть себя к мышлению многофоновому. Если с фигурами мы как-то разобрались и формируемые нами отражения более менее похожи, то многофоновым у нас все плохо. Наше отражение в зеркале ровно такое, какое мы способны понять. Искомая нами тождественность всего не более нашего мифа. И даже если мы создаем совершенные инструменты, от этого совершенным не становится поле нашего мифа.
44. Мы ни как не можем воспользоваться трехмерным миром, потому третья мера требует координации точек на разных уровнях глубины. Все на что нас хватает это применять двухмерные технологии на трехмерном уровне. Мы можем глядеть лишь насквозь. Может быть потому что сознание двухмерного мира не уходит из сознания трехмерного мира. Наш поход в трехмерный мир - это просто снятие двухмерных слоев, слой за слоем. Но это не изменит нас.
45. За кромку мифа нам удастся заглянуть если только мы изменим себя, если внутри нас возникнет другая пространственная и временная конструкция. Миф внутри нас должен поменяться, иначе он не даст нам сформировать себя как зеркало для реальности. Мы не отразим ничего, а вернее мы отразим лишь то, что тождественно нам, а выход за пределы нас возможен будет только эстетический. Это про любовь спасающую мира прежде всего от самого себя.


seringvar

Недомолвки Калистрата Жакова 4.

26. Все ограниченное связано с вечным через фон, через то внутри чего ограниченное возникает и частью чего оно является в силу обстоятельств рождения. Жаков говорит это фразой, что геометрические фигуры "пространственны". Мы тоже как ограниченное вытолкнуты из вечного именно фоном. Фон как бы сместился и обнажил нас, ну хотя бы для стороннего наблюдателя.
27. Но есть нечто вечное, что остается в нас, даже при сильном смещении и при сильном нашем выделении. Мы чувствуем это неизменчивое и цепляемся за него, при всем внутреннем заряде неповторимости каждого человека. Жаков обращает внимание, что есть некоторые фигуры, которые остаются везде где бы мы их не обнаружили всего лишь фигурами квадрата или круга или чем угодно что является некой универсальной частью вечного.
28. Мы уникальны, но наша уникальность определяется лишь фоном, а не тем что мы есть, потому что мы лишь воплощение стабильных форм. Мы либо увидим эту неизменчивость пронизывающую каждого из нас как послание от вечного, либо откажем вечному в нас. Форма не изменчива признанная нами.
29. Но ведь это так же принятое как обнаруженное вдруг явленное нам фоном. Мы тоже должны принять неповторимое, уникальное. Без принятия вечного в нас и без принятия уникального в нас мы не сможем обнаружить себя. Ничего не возможно обнаружить без этих двух усилий по приему. А что есть естественное как не то самое принятое, но и повторно вечное во всех явлениях, во всех смещениях фона. Закон держится на этом как таковой. Жаков восклицает: "Закон - это геометрическая фигура или число не изменяемое во времени и в пространстве"
30. Есть некие смещения фона, которые обнаруживают нас, но все что нас обнаруживает вне времени и вне пространства. Это мы пытаемся ухватиться за эти смещения как за сигналы, считая их вехами времени и границами пространства. Но границы эти естественно-бесконечно или проще говоря их просто нет. Совсем нет. Видимо это нам нужно что бы ощупать себя, как слепому. 31. Мы изобрели время и пространства, что бы сотворить свою временность, свою фрагментарность. Но ее на самом деле нет.
32. Как это делается? Просто постоянство вдруг превращается нашим несовершенным мыслительным действием в функцию. Это происходит где-то там глубоко в области возникновения уже не животного сознания, но еще и не человеческого. Сначала нам является переживаемая неизменность, потом нам является видимая неизменность. Мы же слепы при рождении, как и любое животное. Переживаемое нам является перед видимым. И дальше происходит сохранение явленного как "закона природы".
33. Вот тут мы начинаем делить вечное и временное. Мир как бы несется мимо нас и наш мозг требует его остановки. Иначе мы не примем его. Наш мозг останавливает мир. Только стабильное исходит из исчисляемости, которой мы можем оперировать.Не стабильное исходит из не исчисляемости, из возможности. Не измеряемое Жаков формулирует довольно просто вопросом: "Сколько зеленого в желтом?". Это как спор двух мерного и трехмерного миров, это как спор цветовой гаммы без оттенков и цветовой гаммы с миллиардами оттенков. Нам очень и очень нужна исчисляемость, нам очень нужна граница между цветами. Мы должны вырвать из вечного временное. Иначе сознание не сможет случиться. Оно умрет задавленное вечным.
34. Жаков приводит еще один пример вечного: "изображение в зеркале не имеет ни свойств сцепления частиц, ни химического сродства" и тут же заявлят о мифе вечного, как безусловной необходимости принятия мира. Мы не можем увидеть мир как таковой, мы можем лишь разглядеть его отражение в зеркале нашего сознания. Мира явленный нам "явление психическое". Все что вне нас - это всегда миф. Но при этом "внешний мир не истребим".
35. Психическое требует внешнего и порождает его восприятие как вечность, как неисчисляемое, как возможность. Психика умрет без внешнего мира, а внешний мир в нашем восприятии сотрется без психической потребности. Внешний мир требует Бога внутри нас, а Бог внутри нас требует от внешнего мира явить Бога, а это значит явить смыслы внешнего мира, без которого внешнего мира нет. Получается, что Жаков прав, внешний мир не истребим?


seringvar

Недомолвки Калистрата Жакова 3.

21. Попробуем посмотреть на тождественность реакции, как основной феномен мифа. Это модель, которая создает иллюзию реальности, которая бы была тождественна по переживаниям достоверному. Мы не можем препарировать реальность в ее изменчивости. А значит нам надо создать тождество, которое не было бы изменяемо. Мы не может вскрыть живого человека для изучения работы его органов, тогда мы создаем модель, с которой мы можем делать что хотим. Миф - это упрощенный труп реальности. Где отсутствует время. Все остальное присутствует: запах, вид, звук, шероховатость, тепло, все есть, но времени в мифе нет и быть не может. Вернее время блуждает внутри замкнутого, но на самом деле его в мифе нет. Причины следственные связи есть, а времени нет.
22. Мы начинаем с того, что признаем наличие вне себя достоверного. Следующий шаг - это признание того факта что в достоверном есть нечто тождественное мне, что реагирует на меня.
23. Миф с одной стороны - это наше переживание по тождеству вне нас. А с другой стороны это само тождество вне нас. Тождество может случится только как миф, в другом виде оно не может быть явлено. Я соприкасаюсь с достоверным и оно как бы мне предъявляется в коммуникации, но это всего лишь подсказка тождества, подсказка наличия способного отразить нас и предъявить тождество.
24. Но это бесконечно малое или бесконечно великое может лишь отсрочить действие предчувствуемого тождества и оставить наше сознание лишь в облаке догадки. Получается, что сам по себе миф, оказавшись вне времени и вне временным, связан со временем. И даже, боюсь заявлять об этом, способен управлять временем. С помощью мифа мы можем вытащить предмет из уже прошедшего или протолкнуть объект в будущее. И не важно есть предмет или его нет. Если я вижу след от предмета - это факт доказывает наличие объекта или это возможность заглянуть в будущее объекта? Если за окном поезда идет дождь, но мелькает солнце - это ли не сигнал, что мы выедем из дождя в солнечную часть мира. Все зависит от мифа, как контекста и нашего переживания мира, как контекста.
25. Контекст всегда вне нашего сознания, но лишь на какой-то процент. Есть что-то за чертой резко отличающее "я" от "это", но есть и нечто безусловно помогающее резкость этой черты ощутить. И это нечто оказывается общим для "я" и для "это".


seringvar

Недомолвки Калистрата Жакова 2.

9. "Пагубное в философии - это искать единого принципа" - пишет Жаков. Если исходить из выше сказанного, то миф помогает расправляться с единым. Но тут же миф услужливо предлагает себя как фон, как контекст всего внешнего и внутреннего, всего, что зависит от нас и не зависит от нас. Миф как универсальное, но при этом потерянное внутри себя. Миф как неполный контекст. Есть что-то еще в определяющем контексте? Но если есть, то тогда не надо "искать единого принципа", а если нет, то просто остро необходим поиск "единый принцип".
10. Но тут же мы сталкивается с одной очень большой проблемой, что любое переживание вытесняет реальный мир из познания. Но если миф - это ответ на переживание вызванное познанием, как формой соприкосновения мира с нами и нас с миром, то тогда миф обречен на замещение реальности.
11. Что бы мы ни делали, миф тут же будет обязательным условием самого процесса познания, самого процесса прикосновения и займет все что мы отправим в область переживания, а не знания. Но лучше сказать граница познанного и переживаемого будет мифом подминаться под себя, при этом эпицентр мифа будет в области не познанного, а переживаемого и скорее миф будет наступать на познанное. При этом удерживать эту границу очень и очень сложно. Только постоянное познание, может удержать миф от атаки на познанное.
12. Тут еще проблема в том, что соприкосновение с миром завело правило забвения, и стоит нам только под воздействием каких-то факторов запамятовать, тут же там пристроиться миф. Он основательно построит из оставшихся кирпичиков познанного и пустот забытого самого себя. Это будет очень похоже на то, с чем мы соприкоснулись, но достоверное ускользнет под давлением мифа. И потом обнаружишь, что пустот переживания останется больше, чем реально осязаемых кирпичиков.
13. Именно потому непрерывный процесс познание играет решающую роль в ограничении всеядности мифа. Не осязаемо, не коммуницировано - не существует. Надо все время ощупывать мир, как слепому, что бы не потеряться в мифе и не подчиниться в мифу.
14. Только сознание, как постоянно работающая машина, подсказчик реальности, которая ищет настоящей связи с сознанием. А коммуникация лишь подсказчик реальности как предположения или догадки сознания. Достоверное подкидывает через коммуникацию догадки. Но здесь не на что опереться. Догадки остаются в области чувства и являются самым важным материалом для мифа. Вытащить догадку из области мифа и перетащит в область познанного задача не простая.
15. Здесь надо скинуть пыль переживаний и тогда объективное может случится в сознании. Надо по отношению к догадке заменить переживание на веру. Должна возникнуть аксиома. Аксиоматичное - это не достоверное принятое за достоверное. Догадка должна стать мертвым постулатом нашими усилиями и договоренностями. Но миф конструируется точно так же!
16. Есть нечто важное, что мы поднимаем до абсолютных высот веры. Научное сознание и мифологическое сознание ни чем не отличаются? Может быть переживания меньше в научном? Но если о реальности нам подсказывает сознание, то нечто должно раздражать сознание. Вернее ту его часть, которая поддерживает невидимую нить с по настоящему достоверным внутри внутри промелькнувшего реального. Но разговор про нить это уловка, что бы уйти от мифологичности аксиомы.
17. Может это отнести к несовершенству инструмента? Мы плохо видим в детстве и потом плохо видим в старости. Наш слух и зрение зависит от контекста. Перед временем наши инструменты бессильны вообще, но может быть и это бессилие тоже то вдруг усиливается, то мы вдруг начинаем всем нутром чувствовать время. Сильные запахи обостряют обоняние. Сильный свет слепит. Сильный звук глушит. Ускорение бега времени вызывает тревогу о потерях.
18. Может быть миф - это замещение временного или постоянного несовершенства инструмента. Ну не развил я музыкальных слух и на его место является миф. Ну обострился у меня нюх и тут же компенсатором выступает миф.
19. Угасающий инструмент не уничтожает мир. но снижает коммуникацию и отправляет нас в другой мир, с большим объемом мифа. Мы в другом мифе. Тоже с обострением инструмента, мир не становится ближе, мифов становится больше. От того, что мы на глаза надели очки не значит, что мы стали больше видеть, мы расширили границу соприкосновения с непознанным и создали больше переживаний, а значит больше места заготовили для веры.
20. Там за пределами расширенного инструмента слуха, зрения, обоняния, осязания начинается мир догадок, мир полного господства мифа и только слабые сигналы достоверного прорываются к нам, что еще больше усиливает возможности мифа. Похоже что совершенство и не совершенства инструмента в равной ступени работают на миф и содействует всезаполняющей деятельности мифа, а достоверное остается лишь тонкой, едва заметной сеткой внутри мифопоглащенного мира.