На фоне

Мы почему-то думаем, что жизнь разворачивается на фоне каких-то событий. Видимо это не так. Скорее можно сказать, что жизнь разворачивается на фоне людей, события идут сквозь фон людей. Мы как-то замкнулись на том, что жили люди в период войны, революции, перестройки, научных достижений и т.п. Нет, это скорее люди фонили собой, а после потомки как-то вынуждено назвали это фоном событий. Назвали это как-то обезлюдив сами события. А событий-то ведь и нет, есть люди, люди и люди, как огромный и непрерывный фон.

Недомолвки Калистрата Жакова 9. О гармонии и мерцательности мифа.

73. Быстро развивающийся ум и непрерывно меняющийся фон заставляют нас снова и снова вступать в войну со временем, восставая против последовательности времени прежде всего. Нам хочется почему-то отменить последовательность времени. И мы это подтверждаем мифами, подтверждаем всей областью переживания времени. Время нами переживается далеко не последовательно. Наше условие общения со временем — это утеря последовательности, утеря части чего-то протяженного и уже не протяженного совсем из-за этого. 

74. У ребенка нет потерянной части мира. Ребенок воспринимает мир целиком. Вернее у ребенка весь мир потеря и присутствие одновременно и нет притязания на отказ от последовательности, как к стати нет и притязания на последовательность времени. И только психическая приспособляемость человека возникая и формируясь создает миф, как гармони обретенную в обмен на гармонию потерянную. 

75. Гармония самое тяжелое наследие человека. Гармония микрокосмоса и макрокосмоса. Порядок порядка куда бы он не направлялся. Наш миф следует за мифом мира и формулирует его. Человек заперт между двумя фантомами малым и большим внутри себя и вне себя одновременно. Мы не можем приспособляться вне гармонии, это какое-то животное наследие, какой-то рудимент инстинктивного оставленного нам животным миром заказавшим нас и не отпускающим нас.

Collapse )

Не судите раба

Когда в США после гражданской войны освободили рабов, то случилось довольно страшное явление. Рабы не значил что делать. Часть из них превратилась в бандитов, которые грабили на большой дороге. Другие умирали с голода, потому что не знали, что делать. Третьи жались к своим бывшим хозяевам, что бы те, как-то устроили их судьбу. Эти три культурных типа до сих пор сохранились и существуют в культурах освобожденных рабов во всем мире.

Когда в России отменили монархию, то население верило, что сможет само идти в будущее. Но скоро оказалось, что взгляды на будущее у разных частей России разные и договорится об общем походе в будущее очень сложно. Пока одна из частей, верящая в светлое направление, не повело Россию за собой довольно жесткой рукой. Россия обрела новый тип монарха-хозяина, освященной идей коммунизма. Рабы успокоились и снова смиренно пошли в будущее за уверенным хозяином.

Но когда очередного хозяина не стало, Россия опять стала искать себе того, кто поведет в правильном направлении. Как только жители России думают о будущем самостоятельно, без хозяина знающего куда надо, все это грозит окунутся в катастрофу гражданской войны.

Рабы жаждут хозяина, рабам нужен тот, кто за них думает, за них принимает решения. Без хозяина рабы либо просто умирают от голоду, потому что не способны принимать ни плохих, ни хороших решений, либо превращаются в банду разбойников.

Collapse )

Недомолвки Калистрата Жакова 8. Слепой заяц.

65. Из себя можно исключить время и пространство. Из наблюдения внешних предметов время и пространство исключить нельзя, что само по себе требует протяженности и обманывает локальностью. Объективное, порабощая субъективное,  освобождает, но одновременно лишает мира в пространстве и времени. Мир во времени и пространстве может не случится. Одна из возможных иллюзий свободы требует рабства для своей реализации. Или случайность свободы будет максимально не возможна (31.10.18). 

66. Переживание цементируется в образ. Образы умерщвляются в символы. Ощущение всегда не адекватно переживаемому, потому что требует от объекта отказа от протяженности, а это восстание рассудка против мира. Рассудок требует остановки мира или хотя бы замены на мерцаемость мира. Все остальное рассудок готов доделывать сам. Только умоляет Бога не являть протяженность мира во всей целостной бесконечности.(9.11.18) 

67. Попытка натянуть миф на мир — это уже другое действие рассудка, это уже от безысходности перед ограниченностью видимого мира, как в пространстве и более всего во времени, так же это попытка обуздать протяженность времени и пространства, но с другой стороны. 

68. Только порабощение себя временем и пространством дает реальность и снижает миф в его невозможности. 

Collapse )

Недомолвки Калистрата Жакова 7. Переживаемая ошибка.

57. Психические явления — это ответ на вопрос «Куда стремится человеческий дух?». Мы осознаем и переживаем лишь то, что успевает «организоваться» и стабилизировать. Все остальное область психических явлений. Мы признали периферийность, нахождение под, нахождение на окраине, а не в центре. Стабильное не интересует психику. Предел интересует психику не зависимо от потуг нашего сознания. Предел явленный как безысходность выталкивает наружу реальность. 

58. Форма — это временная стабильность, это принудительно остановленное время.   Вокруг этого ходит обряд. Эта связь обряда и формы мистическая или не мистическая? Нам легче подчинится мифу и обряду, чем объявить нечто реальностью. Жаков заявляет это как «крайний субъективизм». Т.е. это то, что не замкнуто системой логичной и переживаемой. 

59. Эмпирика бессильна и перед логикой. Логика и результат не всегда связаны. Логичное может в силу локальности не учесть, не охватить логикой все. Логичное может быть не результативно, а в силу фрагментарности бессильно. Но принцип логики требует улавливания, а не результата. 

60. Пространство не имеет значения перед идеализмом, пространство есть лишь набор закономерностей работающих на разном пространственном уровне. 

Collapse )

Мы все равно смотрим сквозь другого человека.

Человек так устроен, что взгляд сквозь другого - это культурная парадигма начала жизни, от которой очень сложно отказаться. Мы глядим как бы чужими глазами. Своими глазами мы начинаем глядеть очень поздно и влияние чужого настолько сильно, что иногда сложно отделить пелену переживания чужую от своего переживания. Это требует больших внутренних усилий, очень жестокой работы с самим собой, очень острого отказа от простоты чужого взгляда. Это работа очень аккуратная и бескомпромиссная. Но, все равно, взгляд сквозь другого остается всегда с нами. Мы если не поймаем себя на чужом взгляде, то легко подчинимся, поэтому что это проще. Так легче предугадать, встроиться. Взгляд сквозь другого более комфортен. Он не требует усилий по защите своего взгляда, можно просто сослаться. И самое главное что границы нащупанные собственным взглядом почти всегда накладывают ответственность своей неправильностью. И приходится очень сильно страдать от нападков и требований подчинится чужому. Увы, это часть социального заказа.

Collapse )

Беседа с роботом

Теперь некоторые фирмы ставят у себя голосовых собеседников, которые дозваниваются до клиентов и беседуют с ними. При этом они заряжены на задавание вопросов и информирование. Голосовой собеседник распознает ответ и знает какой вопрос задать следующим или какую информацию предложить.При этом если вы отвечаете не так как ожидал голосовой собеседник, то голосовой собеседник откровенно тупит. Он перезадает вопрос и все ждет с вашей стороны хоть одной похожей реакции. А если реакция непохожая, то голосовой собеседник просто отключается.

Самое ужасное, что некоторое время реальный человек не понимает, что он общается с роботом. То что роботы общаются в чатах, это я уже знаю. Но то, что по телефону с тобой может общаться робот это для меня новое. Не информировать тупо, а общаться. Я так понимаю, что это все будет развиваться и потеря узнаваемости человека человеком будет снижаться, как и потеря узнаваемости не человека человеком. Граница мира роботов и граница мира человека становится все менее заметной. Я думаю, что самые большие потери от этого будут не у мира роботов, а у мира человека.

Collapse )

Сила мысли

Мы не выдерживаем силы мысли, мы очень хотим мыслить просто и так как пойдет, как само пойдет без наших усилий. Может быть поэтому слова - это такой культурный феномен, сквозь который можно разглядеть мир разглядывающего. А все потому, что мы слабы перед языком как таковым, перед мыслью как таковой. Подняться до мысли, подняться до каждого изгиба мысли, до каждого отдельного слова и знака, подняться для всех сплетений и построений. Отбросить слабость перед мыслю, не позволять себе скатываться до простого, до элементарного, до быстрого, до немедленного, до простых выводов и комментариев, просто запретить. Усилие за усилием. Не мы подчиняемся словам, а слова вдруг понятые нами подчиняются нам. Понять все восхождение слова и знака от начала и до нас самих, обвешенный смыслами и обветшавшие под обвешенным. Нельзя позволять словам тащит нас за собой в их простоту немедленных смыслов. Между нами и словами нет мысли. Нам говорят, а мы на уровне инстинкта цепляемся к угаданному и наиболее чувствительному и тут же бросаем в ответ самое инстинктивное, самое животное из человеческого. Первая реакция. Слово как первая реакция на слово - это предательство слова. Это скатывание за словом в тупик простого и абсолютно бесполезного. Удержись, задумайся. Дай слову отстояться, дай слову осознать себя через тебя. Позволь слову заново родится во всей полноте осознанного. Не поддавайся инстинктивном заложенному в слово твоей пустотой. Не может наше пустое править всей полнотой нас самих.

Зосима

Достоевский в Братьях Карамазовых называет две основы спасения человека и человечества "вера и смирение". Это в наставлениях старца Зосимы. Мой дед был крещен Зосимою, но, видимо, подчинившись новому, сменил имя Зосима на Семен, так что мой отец Валентин Семенович. Может быть это какой-то посыл и я его слышу. Но продолжу. Зосима говорит о спасении от несправедливости, от жестокости, от ненависти и злобы, от неправды и жадности в "вере и смирении". Дальше, несколькими строками ниже он вдруг поднимает вопрос о развращении богатых и дальше как бы спотыкается "и много, много тут от нерадения и несмотрения нашего вышло!". Он как сокрушается о том, что развращение сильных мира сего - это наш грех. Достоевский ставит восклицательный знак, для него это важно, важно наше "нерадение и несмотрение" за развратность человека придавленного властью и богатством. А дальше два предложения с выходом из этого ужасного состояния греха богатством и властью объятых. В первом предложении Бог спасительно вручает России "смирение". А во втором предложении раскрывает что это за "смирение" должно быть: "самый развращенный богач кончит тем, что устыдится богатства своего перед бедным". Смирение сильного перед слабым. Обуздание сильного собственной всевозможности. И дальше Достоевский как будто пригвождает: "Верьте, что кончится сим: на то идет".

Collapse )

Привычка к светлому будущему

Вырисовывает довольно интересная картина передачи власти в постсоветском пространстве. На смену коммунистам пришли демократы, которые почти сразу взяли привычку у коммунистов не уходить с власти, а обживаться в ней и превращаться в авторитарные и полуавторитарные режимы, которые как бы зеркалят коммунистов упорным сохранением власти своей идеологии, а то и личной власти. При этом население ставит перед властью вопрос о необходимости дискуссии по поводу будущего своих постсоветских стран. Любая дискуссия страшит стоящий у власти, потерей власти, ведь дискуссия может привести к тому, что население договорится о уходе от ценностей посткоммунистических, которые привели и удерживают у власти эту часть элит, которые уже построили даже экономическую посткоммунистическую систему, которая держится на любых формах коррупции и отжатия. Увы, отказ от внутриполитической дискуссии при разговоре о будущем страны, настолько серьезно стал основной ведущей силой постсоветских властей, что единственный способ заставить власти слышать население стали хронические революции. Грузия наиболее ярко это показывает. Одна революция сваливает постсоветских лидеров, потом еще революция и еще революция. Т.е. все эти протестные действия пытаются заставить элиты отказаться от культуры отказа от дискуссий. Что такое сегодняшняя России, что такое сегодняшний Азербайджан, что такое сегодняшняя Беларусь, Казахстан. Это все страны, где постсоветские элиты пытаются сохранить культуру не дискуссионного формирования будущего. При этом главным жупелом, которым пытаются всех принудить к недискуссионности, являются любые носители радикальных форм дискуссий. Привычка к дискуссии может формироваться только в ходе дискуссии, но культура постоянной дискуссии, повторюсь, угрожает постсоветским элитам потерей контроля над ресурсами. Вот и получается, что реальные сдвижки возникают только там, где народ себя сам приучает к дискутированию, где рождаются формы не радикальных дискуссий, где рождаются формы постоянного обсуждения курса будущего и постоянного корректирования курса будущего. Любая современная предписанность будущего - это калька с коммунистической культуры с ее елеем о счастье и безделье, с ее елеем о справедливости и окончательно обретенной правде, с ее елеем о раз и навсегда завоеванном равновесии и экономическом росте.

Collapse )