Tags: Тюрьма

Умерла бабушка Семена

Вчера узнал, что умерла бабушка Семена. Семен - это молодой парень студент попавший в тюрьму за покушение на убийство. Там была драматическая история двух студентов влюбленных в одну девушку и драка закончившаяся судом и следствием. Суд отправил Семена на 8 лет в тюрьму. И вот бабушка Семена билась за него отчаянно. Она обошла все пороги и пока сидел Семен все писала и звонила. И все же ей удалось вытащить внука из тюрьмы через 5 лет. Ее помнят все судьи Сыктывкарского суда и Верховного суда и все работники тюрьмы где сидел Семен. Это была отчаянная женщина, она очень хотела что бы ее непутевый и горячий внук вернулся домой. Увы, недавно она умерла. 

Трубецкой бастион

1 апреля пол дня провел в Трубецком бастионе Петро-Павловской крепости. Площадь одиночных камер 28 кв. метров. Камер пустая. Всего четыре вещи на 28 кв. метрах: кровать, маленький стол, унитаз (или туалетный бачек) и умывальник. В камере от 1872 до 1918 года содержались по одному.

Вот так выглядела одиночная камера в 1872 году.

Большевики ввели практику сажать в одну камеру по 10, а то по 20 человек. В камере ничего не отгорожено, все открыто и публично. Правда надзирателю не видно в окошко двери туалета и умывальника, они глубко в углах, но не отгорожены.

А вот так стали выглядеть камеры лет через 20, т.е. в самом конце 19 века.

Тюрьма-музей расположен на двух этаж. Первый этаж в основном посвящен заключенным содержащимся при царском режиме, только одна камера посвящена погибшим при большевиках. Заключенным сидящим и убитым при большевиках посвящен второй этаж в большей степени. Инвалид может проехать на коляске только по 1-му этажу, на второй он не попадет.

Тем не менее в камерах появились унитазы.

Так как музей делался в основном во времена СССР, то воспоминания там только тех, кто сидел при царе или при временном правительстве. Там можно нажать кнопку и в камере будет звучать рассказ известного заключенного. При этом самое удобное сидеть на кровати заключенного и слушать.

Две девочки сидят и слушают дневник одной из женщин-народовольцев, рассказывающей о данной тюрьме.

Тюрьма в центре Питера была 50 лет. Только 3 года она была в руках большевиков, но даже эти три года веят в сторону думающего человека жутким историческим холодом. С 80-х годов 20 века по 2010 года возле стен тюрьмы были обнаружены останки 122 расстрелянных человек. Эксперты датировали эти захоронения период 1917-1921 годов. Здесь начинался красный террор, здесь учились красному террору. Здесь начиналась Гражданская война, здесь начинался Большой террор.


Вот камеры с металическим умывальником и выносным бачком вместо тулета. Это благоустройство камер с 1872 года.


В конце 19 века в камеры поставили унитазы (к стати ни одного унитаза не сохранилось) и фарфоровые умывальники.


Полы везде в камерах бетонные. Многие из заключенных в своих воспоминаниях жалуются на холод и сырость.


Карцер. В отличие от основных камер не более 20 метров на одного человека. Столик меньше. Окно закрыто ставнями. На всю тюрьму два карцера. Вся тюрьма была рассчитана на 70 человек, кроме камер и карцеров была библиотека, часовня, баня и прогулочный дворик с деревьями.


В Трубецком бастионе сидел наш земля Питирим Сорокин. К стати там еще сидело очень много знаменитых людей: Троцкий, Александр Ульянов (брат Ленина), Кропоткин, Горький и т.п.  


Это сделанный каким-то последним заключенным рисунок плана тюрьмы и женщины на стене. Фотография 1924 года.


Это двор перед трубецким бастионом. Здесь было найдено больше всего расстрелянных в 1917-1921 годы.


Ну и последний штрих. Это магазин с сувенирами в Трубецком бастионе. Веселенький вид. Тюремного там ничего не продается, только общая сувенирная продукция и бюсты Сталина, Путина, Дзержинский, Ленин, Маркс.


В тюремном дворе стоит памятник замеченным борцам революции. Памятника замученным большевиками пока не поставили, хотя 30 января 1919 года именно здесь в Трубецком бастионе были расстреляны 4 великих князя: Дмитрий Константинович, Георгий Михайлович, Николай Михайлович и Павел Александрович, место их захоронения так и не найдено. 

Узбек Вова Баранов

Тут позвонил один наш подопечный. Пока он сидел в тюрьме под Сыктывкаром, мы ему помогали несколько раз в его конфликтах с администрацией. Я даже не помню, как мы ему помогали, но он уверяет, что так это и было. Но тут он звонит и рассказывает.

Закончился у него срок, его должны были выпустить на свободу, но этого не произошло. Его прямо из тюрьмы отправили в СУВСИГ - специальное учреждения временного содержания иностранных граждан. Отправили с формулировкой, что Вова Баранов, совершивший преступление может навредить России и потому его лучше выдворить из страны, потому что он не гражданин России. Пусть вредит в своей стране. Дело в том, что у Володи Баранова нет гражданства.

Он из Узбекистана жил там во времена СССР, когда СССР рухнул, то Вова остался жить в Узбекистане и получил гражданство данной страны, а потом когда начались проблемы у русских в Узбекистане переехал в Россию, где наше себе жену, но гражданство России Вова Баранов получить не успел, совершил преступление и сел в тюрьму на длинный срок. А в Узбекистане есть закон, по которому если в течении 5 лет человек, бывший гражданином Узбекистана, будучи за границей не проинформирует власти Узбекистана и не станет на учет в посольстве Узбекистана, то он теряет свое узбекское гражданство. Вова не был в Узбекистане очень и очень давно, он лишен гражданства Узбекистана, мало того у Володи Баранова нет никого в Узбекистане, а в России у него гражданская жена.

Вот и сидит Володя Баранов в СУВСИГе под городом Ухтой и ждет выдворения из России в Узбекистан, но Узбекистан не собирается его принимать.

Я понимаю, когда Узбекистан занимает по отношению к Вове Баранову позицию под названием "вы не наш гражданин", но я не понимаю позицию России по отношению к Вове Баранову, которая не хочет признавать его как-то связанным с Россией. Я понимаю, что Вова совершил тяжкое преступление и вел себя асоциально, но ведь судьба этого человека должна как-то интересовать Россию? Или нам нужны только хорошие граждане. Вова не узбек, Вова Баранов русский, может хотя бы то, что он русский может как-то помочь ему в решении его проблемы с Родиной?

Съездили в ЕПКТ

Съездили с Николаем Николаевичем в ЕПКТ в городе Микуне. Побеседовали с 8-ю заключенными подавшими жалобы. Столкнулся с таким огромным объемом иллюзий, как со стороны заключенных, так и со стороны работников, что осознаю свою роль члена ОНК региона, как человека противостоящего битве иллюзий и пытающегося вернуть всех этих людей из грез к реальности. А к реальности ли? Задумался, что я пытаются вернуть людей к основополагающим принципам. Докричаться до основополагающих принципов. Мои крики типа: "Зачем создаются тюрьмы, зачем они человечеству, зачем они государству и обществу! Вспомним пожалуйста!" При этом мне предъявляют, как та так и другая сторона, защиту иллюзий в виде объявления тех или иных норм, при этом весьма некорректных и сиюминутных, которые рождались где-то там вчера, а предъявляются без оглядки на это вчера.

И еще одно замечание. Мы все же очень нищая страна и это даже не про материальное. У нас культура нищих и эта культура, прежде всего, идет со стороны подхода государства к своим обязанностям. Вы знаете как мелочен небогатый человек при тратах, как он жмется, как его мысли срываются в область "лишь бы что", но за небольшие деньги. Вот так выглядит все что происходит в наших тюрьмах. И это я говорю про довольно приличное здание ЕПКТ, про то, что туда было вкачано куча денег, но сразу за этим туда въехала наша культура государственной нищеты. Это в матрасах, это в одежде как работников так и заключенных, это в документации, в мебели, везде ощущение нищеты.

На обратном пути разболелась голова и на пол дня я превратился в овощ. К вечеру более менее развеялось.

Бывшее ИК-51

Вчера посетили ИК-51. Вернее само ИК закрыто, но продолжает работать участок-поселение. Колония стоит пустая. Всех развезли. Сам участок посешение на 200 человек довольно старый, щитовые дома, туалет на улице. Из хорошего только баня. Бывшую колонию подготовили к тому, что бы завести туда поселенцев, условия в колонии намного лучше, кирпичные теплые помещения, канализация, теплая и холодная вода.
- Почему не заводите поселенцев в помещиня ИК? - спросил у начальника.
- Прокуратура запрещает.

Осмотрели туалет, общежития, зашли по жалобе в ШИЗО. Все ветхое, неприглядное. Т.е. в таких условиях содержать людей можно, а завести в рядом расположенные пустующие человеческие условия - не законно? Помоему прокуратура бредит.

Основной мотив прокуратуры мне понятен. Пока не будут проведены работы по демонтажу некоторых систем, которые уравнивают бывшую колонию строгого режима с колонией-поселения, до этого времени нельзя поселенцев держать в условиях строгого режима. Понятно. Но вывести людей из неприглядных условий в более человеческие, а потом все доделать - не было бы более гуманным? Особенно камеры ШИЗО меня впечатлили.

Ускорить надо перевод, а то ведь мы быстро найдем причины что бы помочь бывшим поселенцам пожаловаться на условия содержания и выиграть суды. Иногда надо настаивать, а не идти на поводу у прокуратуры. 

Карание и изоляция

Тяга к технологии репрессий, как эффективному социальному инструменту, все же у нас довольно распространена и широкоподдерживаемая, если не больше этого, если не считать ее даже наиболее близкой для нашего населения технологией.

Винсент ван Гог. Прогулка заключенных. 1890 г.

При том, что исторический опыт учит нас, что одобрение любых репрессий, даже очень справедливых в России выливается только в одно, в то что через мало время эти самые репрессии опрокидываются против той самой группы одобрителей. Технология репрессий, как и любая технология имеет тенденцию к развитию и расширению и глядишь уже опрокидывается на тех, кто был наиболее горяч в желании реализации именно технологии репрессий для решения социального конфликта. Тот кто наиболее активно кричит о необходимости наказания, даже справедливого наказания, вдруг, немного времени погодя, сам оказывается в роли репрессированного.

Нужен полный отказ от репрессий, вообще отказ от репрессивных технологий. Как же так, крикнут мне, но ведь государство - это механизм репрессий. Должен огорчить всех сторонников репрессивных технологий - государство - это институт не репрессий, а институт социализации, институт возвращения в общество любого члена общества даже заслуженно наказанного. Поясню, что изоляция и кара - это две самых известных технологий репрессий в странах мира даже на сегодняшний момент. Сама система наказания рождалась как система репрессий через карание и через систему изоляции. Дело в том, что нарушитель социальных правил, преступивший социальный порог до которого договорились рассматривался с точки зрения сакральной носителем чуждой, грязной, опасной для общества силы. Т.е. человек не просто нарушал запрет или табу, он это делал потому, что внутри него жило нечто очень опасное, что можно разрушить весь социум от соприкосновения с преступившим. А значит данного человека можно было либо изолировать до конца жизни, но оставить живым, либо покарать, силой смерти или силой насилия, боли, страха, унижения очистить его тело от нечистой силы.

Увы, вся технология репрессий в общества начинается именно с этого подхода. Самым начальным способом наказания за нарушения запрета является именно смерть или изгнание, что равносильно смерти, а то еще и хуже смерти, потому что мертвый имеет право на обряд захоронения и его близкие имеют право на наследование имущества умершего, а изгнанный на это уже все не имеет, у него нет даже прав умершего. Он как бы дважды умерший. Увы, до сих пор мы продолжаем созерцать в нарушителе социального спокойствия именно носителя зла, которое может вырваться и заразить других, а потому преступника надо не просто карать, его надо карать через смерть, либо через такую плотную и долгую изоляцию что бы он не вырвался наружу, надо прервать всего его соприкосновения с внешним миром. В законодательстве России и законодательстве СССР - это очень четко прослеживается. Чем тяжелее преступление тем более длительная изоляция, тем более жестокое наказание, тем дальше высылаю, тем меньше контактов и все сделано для того, что бы он уже никогда не вернулся назад. Преступление - это не просто болезнь - это неизлечимая болезнь, как проказа, когда больных надо на всю оставшуюся жизнь бросить на далекий остров и забыть там. А лучше всего просто уничтожить, что бы не тратиться.

Правда в начале существования власти большевиков затеплился новый взгляд на систему наказания не как на систему репрессий (кары и изоляции), а как на систему возвращения назад в мир. Увы, эта система не прожила долго, она была сначала сведена к нулю, а потом было возвращение к ней, но это возвращение было очень очень минимальным. Увы, у нас в России государство нужно иметь под рукой именно систему кары, а не систему возвращения в общество. Это, увы, заказа общества и этот заказ поддерживается и развивается властью. К стати на истории развития советской системы наказания можно проследить как менялись признаки этой системы от исправления к каранию опять к исправлению.

Самые яркие признаки работы системы карания: большие сроки изоляции, плохие условие содержания, переполненность, отказ заключенному в общении с родственниками, удаленное от места жизни родственников содержание под стражей, смертная казнь, быстрота следствия и суда при усилении тяжести наказания, минимизация или отказ от профилактической работы как со стороны следствия, так и со стороны исполнения наказания, отказ от системы возвращения заключенного в общество, не зависимости величины срока заключения от поведения в местах принудительного содержания. Понятно что если такие технологии начинают усиливаться - значит система карания возвращается, если такие признаки начинают слабеть, а усиливаются противоположные им технологии: уменьшение сроков изоляции, улучшение условий содержания, снижение числа заключенных, поощрение контакта с родственниками, содержание рядом с домом, отказ от смертной казни, чем жестче наказание тем длиннее следствие и суд, предпочтение судом и следствие профилактической работы, развитие разных систем адаптации освободившихся, развитие разных систем зависимости срока наказания от поведения в местах принудительного содержания.

Увы, сегодня опять мы разглядываем в своих согражданах исчадие ада, опять мы смотрим сакрально на преступление, опять мы жаждем репрессий. Тут один мой знакомый, который проработал в системе полиции 70-е, 80-е и 90-е годы отмечает, что качество следаков падает очень катастрофически, профилактика вообще ушла из жизни полиции, полицию не учат предупреждать преступление, а ждут только отчетов о посаженных и преследуемых, премии и награды связаны напрямую с тяжестью понесенного наказания. Тоже про профилактику я недавно узнал в воспоминаниях и у бывших работников КГБ СССР, которые рассказывают, что КГБ в 70-е годы не стремилось к посадкам, а работала очень много в области профилактики. Старые работники КГБ с сожалением отмечают, что от профилактики практически отказались, что новые следователи ФСБ работают не на предотвращение, не на помощь оступившимся людям, а на то, что бы сломать судьбу и как можно тяжелее сломать судьбу, запугать.

Видимо эта война между репрессивной технологией и социализирующей будет идти очень долго, это наш, в том числе и моральный выбор и моральный путь. Нам его придется пройти, но сколько еще мы будем платить за это. В моем видение репрессивная технология - это самая опасная технология и опасна она тем, что развращает само общество, приучает общество к технологии быстрого отказа от преодолении преступности, которая в результаты ломает судьбы самих сторонников репрессий, а преступность так и не остается побежденной, а напивается кровью своих вдохновителей.

СИЗО-1 под Сыктывкаром

Вчера зашли в СИЗО-1 под Сыктывкаром. Посетили двух заключенных по жалобам в Евросуд. Осмотрели две камеры с кафельными полами по вопросу холода в камерах. Одна из камер на 12 человек, одна камера-карцер, на одного человека, в ней, к стати, никого не было. В двенадцатиместке было 11 заключенных, в обоих камерах тепло. В СИЗО вообще очень тепло и жалоб на холод ни от кого не было.

Зашли к Зенищеву. Оказывается к нему заходил журналист из Красного Знамени и брал интервью. Так что ждите что-то интересное на сайт "Краски".

Единственное замечание, которое мы сделали администрации, содержание заключенных курящих и не курящих вместе. У них опять перелемит почти на 100 человек. Хотя я видел таблички на камерах "камера для некурящих". Т.е. где-то им удается отделить, а где-то нет. Увы, увы.

СИЗО-1 и ГАИ Сыктывкара

Вчера с Эрнестом посетили СИЗО-1. Осмотрели 4 камеры. Выясняли, как морозы влияют на климат в камерах, где содержаться люди еще не осужденные. Ни в одной камере заключенные не пожаловалось на холод. Посетили камеры, где содержаться Зенищев и Брагин. Жалоб не было. И все же тесно. Тюремное население в наших СИЗО растет. Опять следствие предпочитает держать заключенных до суда в СИЗО, а суд не возражает, хотя целесообразности в этом очень мало. Тут даже пытать не нужно, люди просто устают от тесноты.

Возвращаясь из СИЗО наблюдал следующие действия ГАИ Сыктывкара. Полиция остановила пассажирский автобус и стала составлять протокол на водителя. В это время в автобусе сидели пассажиры и ждали пока полиция все оформит. Интересно, что думали люди о полиции, которая задержала их передвижение по городу. Неужели же нет другого способа у полиции оформлять протоколы на водителей городских автобусов, как останавливать перевозку пассажиров.


Не знаю какое там было нарушение. При мне водитель, под чутким взглядом гаишника, очистил задний регистрационный номер на автобусе. Может быть он что-то другое еще совершил? Не знаю, но необходимости полиции останавливать перевозку пассажиров я не вижу.

У нас полиция часто забывает, что они поставлены на улицы что бы помогать участникам движения, а не для того, что бы наказывать нерадивых водителей. Есть же способы наказание водителя без остановки движения? Ну есть же. Почему пассажиры рейсового автобуса должны дожидаться пока полиция разберется с водителем.

Лень как основа пыток

Пытки только от лени. Больше причин пыток нет.

Картинку взял здесь.

Люди хотят мало что делая - получить результат. Стремление к быстрому результату и колоссальная лень. При этом лень на всех уровнях. На уровня управления насильником, на уровне контроля за насильником. Оказывается если хоть на одном из уровней возникнет хоть малая толика трудолюбия и отказа от быстроты принятия решения - тут же пытки начинают растворяться, как технология.

Я сейчас говорю про пытки в широком смысле этого слова. Это и условия содержания, и питание, и организация жизни подопечных, и без условно прямое насилие. Как только лень начинает определять существо деятельности, тут же пытка становится обязательным условием существования.

Мне был хотелось, что бы на пытку взглянули по другому, чем глядят обычно. В основе пытки лежит не садистские наклонности человека, а, прежде всего, отказ от выполнения самых элементарных процедур и правил, которые даже предписывает закон. Оперативнику лень в холостую обходить квартиру за квартирой в домах, он берет алкоголика-соседа пострадавшего, мутузит его, добивается признания, а потом аккуратно натягивает доказательства на то, что выдал алкоголик-сосед под пытками. Инспектор в тюрьме, по приходу на ночную смену, бросает заключенному-смотрящему: "Что бы у меня тут был порядок" и заваливается спать в своем кабинете, а смотрящий в это время избивает заключенного, который слишком активно жалуется на бездельника-инспектора.

Лень как садизм разлагает человека, лишает человека его человеческой целостности, впихивает внутрь человека пустоту, а пустота - это очень хорошая основа для того, что бы в пустоте поселилось нечто очень ужасное, что первым делом обрушивается на самых близких для лентяя или насильника людей.

Мне бы хотелось что бы всякого рода начальники понимали, что если начинаются жалобы на их подчиненных, что они применяют насилие или что при их попустительстве начинается насилие, то это значит, что лень начинает управлять подчиненной данному начальнику структурой, что лень проникла и уже хозяйничает, что хорошего уже не жди. Дело у том, что лень, как и откровенное насилие разлагает все кругом. Социальная сила лень такова, что она может разложить любую общественную структуру в считанные дни. Единственный способ преодолеть лень - это не отчет, а реальный результат. Если есть отчеты, но нет реального результата, значит тень лени витает тут же рядом, а значит рядом витает и тень пытки, а значит жди в ближайшее время, что придется врать, что бы прикрыть лень подчиненных, что бы прикрывать собственную лень.

Исправительный центр (тюрьма) в Швеции. Часть вторая.

Продолжу описание тюрьмы второй категории расположенной рядом со Стокгольмом.

Но для начала хотел бы показать вам карту всех мест лишения свободы, которые есть в Швеции. Напомню, что такую карту свободно выдадут вам при посещении любой тюрьмы Швеции. 119 тюрем, в каждой из которых не более 50 человек.


Работа у заключенных разная. Есть ферма небольшая с парником.


Collapse )